Читать книгу - "Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски"

имя, потом продать место какому-нибудь богатею… Пару анимов может стоить письмецо-то…

Они переглянулись. Томас почувствовал, как под столом его колено коснулось сумки. Там, на самом дне, все еще лежал его кайлаш. Вот он, его козырь. На крайний случай.

И крайний случай, похоже, приближался.

— А давайте так, друзья! — медленно произнес Веселый Ук. — Давайте это будет последняя партия. Последний разик — и хватит. Наш друг Томас ставит письмо. Поставишь бумагу, а, Томас? Выиграешь — заберешь все, что на столе. Ну а уж если проиграешь…

— Проиграешь — сам на кон встанешь, — оскалился Красавчик. — А мы уж найдем, как тобой распорядиться.

Матушка Гниль захихикала и погладила Томаса по руке, словно уже знала, как будет им распоряжаться. Сухой Пыр молча и важно кивнул.

Томас засунул руку в сумку и нащупал под столом холодную рукоять кайлаша. Пять зарядов — больше в нем не было. Хватит ли? А если промахнется в этой дымной духоте?

— Ну что, играем? — Веселый Ук протянул ему кости. — Иль ты струсил, сынок лорда из Хельги? А может, не из Хельги, а?

* * *

«… и съели его плоть, как это делают дикие звери пустошей. Так погиб Микус, будущий святой, от лап моготов, что жрут плоть людскую и сеют ужас. Слухи же о них таковы: будто моготы суть потомки астрогаторов, проклятые за бесовские технологии, и в очах их и поныне светятся видения утраченной Древней Терры. Так писал в годы оны Юдиф Сатта, писарь Лонкобарова дома, муж в науках сведущий, но к правде не всегда верный».

Тири отложила свиток и уставилась в стену, подперев ладонями голову. Она слишком устала и была порядком расстроена. Строчки сплетались между собой, как стежки на ее неумелом вышивании. Она закрыла книгу со вздохом и оглядела комнатушку. Она сидела на краю узкой койки и смотрела на свои жалкие пожитки. Две смены белья, потертый плащ, пара башмаков с дырявой подошвой. И три книги — вот все ее богатство.

Первую, «Житие добросердечных святых», она даже в руки брать не стала. Скучное и сбивчивое повествование, как проповедь пьяного монаха. Вторая, «О добродетелях благородных дев», была еще хуже. Если судить по ней, то главной добродетелью был взгляд на мир не шире стежка при вышивании. Зато третья…

Тири с любовью провела пальцами по кожаному переплету Astronomia Planetae Exterioris. Внутри — черно-белые гравюры небесных сфер, орбиты планет, схемы космических станций, которые Древние когда-то построили меж звезд. Она открыла на любимой странице — там, где изображена астролябия с семью кольцами, каждое из которых соответствует планете. Если верить подписи, такой прибор позволял определить свое место не только на земле, но и среди звезд.

В Утгарде она могла бы изучать такие вещи. Научиться многому — например, алхимии. Превращать одни вещества в другие, вызывать огонь в стеклянном сосуде и маленькие молнии. Говорят, женщин-алхимиков там много — женщины кровью повязаны с тем, что происходит в небесах. Стать темным астрогатором, как леди Амиральда, о которой они шептались с Томасом. Читать запретные книги, постигать тайны небес, может, даже когда-нибудь научиться управлять одним из тех кораблей, что Древние оставили ржаветь на орбитах…

Но… ведь тогда они с Томасом окажутся врагами? Он теперь орденский священник, а она, получается, станет еретичкой. Он будет жечь такие книги, а она — прятать их. Он будет проповедовать, что знание — грех, а она — искать это знание любой ценой.

Почему так устроен мир? Почему путь к звездам ведет через костер?

Тири тяжело вздохнула. А как же Соли? Кузина хоть и глупа, но единственная, кто не смеялся над ней за то, что она предпочитает книги вышиванию. А дурачок Лукас? Мальчишка еще совсем витает в облаках и не готов к трудностям. А леди Сайна?

Нет. Не может она их бросить и сбежать. Не сейчас, когда мужчины ушли на войну, а в замке остались одни женщины да старики.

Тири поставила книгу обратно на полку над кроватью и задвинула поглубже. Рано. Тень тут же осела на переплет, словно паутина. Она представила Томаса в монашеской рясе, склонившегося над манускриптом где-то в библиотеке Капитула. Там, говорят, книг больше, чем звезд на небе. Больше, чем она видела за всю жизнь. Больше, чем она может себе представить. Конечно, это не те книги, что ей хотелось бы читать. Но все же это книги.

Интересно, вспоминает ли он о ней? Или уже забыл, погрузившись в молитвы и схоластические споры?

Она легко встала, потянулась и вышла из каморки. Нужно проверить, заперты ли двери кухни — леди Сайна поручила ей это после того случая с пропавшей ветчиной.

Коридор был темным, масляные лампы давно погасли. Только в самом конце в одной еще дрожал еле заметный огонек. Но Тири знала тут каждый камень, каждую щель в полу. Она шла беззвучно — этому научилась еще в детстве, когда пряталась от пьяного дяди. Ступай мягко, перекатывайся с пятки на носок, дыши через нос.

Из-за двери комнатушки Соли донеслись странные звуки. Кого-то выворачивало наизнанку. Дверь не была заперта, и Тири просто легонько толкнула ее. Соли стояла на коленях над ночным горшком, ее светлые волосы прилипли ко лбу.

— Соли? Тебе помочь?

— Уйди! — Кузина обернулась, и Тири увидела ее красные от слез глаза. — Уйди, я сказала!

Но Тири не ушла. Она опустилась рядом, придержала волосы Соли, пока ту снова не скрутило.

— Несвежая рыба? — спросила она, когда приступ прошел.